Проект "История Турции и арабского мира"

Внешняя политика Турции в XXI веке.

Политика «ноль проблем с соседями» и новые принципы внешней политики

На сегодняшний день внешняя политика Турции базируется на восьми принципах. Еще в 2004 г. во время интервью турецкому телеканалу CNN Turk Давутоглу, занимавший пост советника Эрдогана по международным вопросам, впервые огласил их. Многие из этих принципов базируются на идеях, изложенных в «Стратегической глубине». Разговор с журналистами шел в ключе изменений, произошедших в мире после окончания «холодной войны», а именно как Турция видит себя в текущей международной конъюнктуре. Политик характеризовал период, начавшийся после окончания «холодной войны», периодом «длительного перемирия». С его точки зрения с 1989 по 2001 гг. проблемы пытались разрешить не поиском выхода из кризиса, а перемирием между конфликтующими сторонами. При этом в мире остались неразрешенными ряд кризисов, главные среди которых были связаны с Ираком, Афганистаном и Югославией. Турция оказалась в точке пересечения этих трех «областей перемирия» с их геокультурными, геоэкономическими и геополититическими особенностями. Еще одной особенностью периода после «холодной войны», на которую Давутоглу обращает внимание, это то, что эти международные конфликты отличаются от всех предыдущих региональных или глобальных конфликтов. Окончание «холодной войны» не привело к созданию нового мирового порядка. Поэтому принципы, сформулированные дипломатом, не только определяют методы реализации «стратегической глубины», а позволяют Турция проводить политику, нацеленную на утверждение нового миропорядка.
В мае 2010 г. журнал «Форин полиси» опубликовал статью А. Давутоглу, посвященную концептуальным основам внешнеполитического курса Турции, идеологом которого он является. В статье министр обратил внимание, что за время пребывания у власти в Турции ПСР Турция выработала систематизированный подход к международным отношениям. В основе внешней политики современной Турции лежат три методологических и пять операционных принципов. Об этих же принципах Давутоглу упоминал еще в 2004 году в интервью «Взгляд на турецкую внешнюю политику» для турецких СМИ.
На сегодняшний день методологическими принципами турецкой внешней политики, по мнению Давутоглу, являются:
1. Комплексный подход к международным проблемам, основанный на «видении», а не проблемно-ориентированный подход, которым руководствовалась Турция в годы «холодной войны». Так, например, ближневосточная политика охватывает всю совокупность региональных явлений и не может быть сведена к отдельно взятой проблеме, например, к курдской. Все направления ближневосточной политики Турции, включая отношения с Ираном, Израилем, Сирией, являются составными элементами данного видения.
2. Внешняя политика Турции базируется на принципе взаимосвязанных и последовательных взглядов и представлений. Ближневосточная политика и используемые подходы не должны противоречить балканской или среднеазиатской политике.
3. Использование новых дискурсов и методов дипломатии, позволяющих Турции распространить свое «мягкое влияние» в регионе, несмотря на наличие сильной армии.
Операционными принципами турецкой внешней политики являются:
1. Баланс между безопасностью и демократией. Легитимность любого политического режима определяется его способностью к одновременному обеспечению безопасности и свободы граждан государства. Турция стремится, чтобы борьба с международным терроризмом не приводила к сужению сферы гражданских свобод.
2. Принцип «ноль проблем с соседями», активно используемый с приходом к власти ПСР. Он определяет ориентацию на максимальное политическое и экономическое сотрудничество в отношениях с соседними государствами.
3. Проактивная, превентивная мирная дипломатия, нацеленная на предотвращение возникновения или эскалации конфликтов. Этот принцип включает в себя такие аспекты, как «безопасность для всех», политический диалог на высоком уровне, экономическая интеграция и взаимозависимость, сосуществование различных культур.
4. Принцип многовекторной внешней политики. Согласно этому принципу Анкара намеревалась установить и поддерживать дипломатические отношения с большим количеством глобальных игроков, а именно не искать новых союзников и создавать коалиции стран, а выстроить такую архитектуру международных отношений, при которой отношения между странами носят не конкурирующий характер, а взаимодополняют друг друга. Например, стратегические отношения Турции с США, ключевыми механизмами которых являются двусторонние стратегические связи и сотрудничество в рамках НАТО, рассматриваются с учетом процесса переговоров о вступлении Турции в Евросоюз и добрососедских отношений с Россией.
5. Активное участие во всех международных организациях и активная позиция по всем вопросам глобального и межгосударственного значения с целью укрепления позиций Турции на мировой арене.

Принцип «ноль проблем с соседями» ряд экспертов в области международных отношений зачастую определяют, как еще одну внешнеполитическую доктрину Давутоглу. Некоторые видят в ней главный принцип нового внешнеполитического курса Турции. Вместе с идеей Давутоглу о том, что Турция является «центральной державой», «ноль проблем с соседями» находит наиболее наглядное практическое выражение в политической активности Анкары на Ближнем Востоке. Политическая элита Турции считает свою страну лидером исламского мира, а ее участие в делах Ближнего Востока рассматривает почти как особую миссию Анкары.
Изменению позиции Турции способствовал вакуум влияния, образовавшийся из-за интервенции США в Ираке и роста антиамериканских настроений на Ближнем Востоке. Если на Балканах усиление влияния Турции сдерживается присутствием ЕС, а на Кавказе аналогичную роль играет присутствие России, на Ближнем Востоке Анкара нашла более благодатную почву для политической активности.
Политика «ноль проблем» предполагает обеспечение безопасности территории государства посредством мирного урегулирования споров и отказ от восприятия текущих внешнеполитических конфликтов как непреодолимых угроз безопасности Турции. В процессе реализации подобной политики на практике, прежде всего для усиления взаимозависимости государств на международной арене предполагается использование таких механизмов внешней политики, как дипломатическое сотрудничество, переговоры, а также социально-экономические механизмы. Давутоглу говорит о новом принципе внешней политики Турции следующим образом: «Государство, которое постоянно конфликтует со своими соседями, не может выстроить свой внешнеполитический курс на региональном и глобальном уровнях. Отношения с соседними странами не должны рассматриваться как отношения между политическим структурами или как отношения между руководителями государств. Нужно позиционировать двухсторонние отношения как отношения между двумя обществами, двумя народами, живущими в этих странах, в том числе найти точки соприкосновения в области экономики и культуры. Комплексный план мирного урегулирования и развитие экономических и культурных отношений позволят преодолеть все конфликты с соседями».
Внешнеполитический курс Турции во главе с принципом «ноль проблем с соседями» можно рассматривать как способ нормализации международных отношений посредством улучшения политических, экономических и социокультурных отношений в регионе. Таким образом, цель этого принципа – «максимизировать сотрудничество с соседними государствами при минимизации проблем в соседних регионах», выступая в качестве регионального актора, являющегося «примирителем» и «посредником» при нормализации отношений.
Согласно официальной информации, опубликованной турецким МИДом, Турция проводит внешнюю политику в условиях серьезных изменений, происходящих в мире, и во многом находится в центре событий. Трансформация международной конъюнктуры приводит к увеличению региональной ответственности для Турции, которая проводит взвешенную, прагматичную, реалистичную внешнюю политику, в том числе по созданию вокруг себя пояса мира и стабильности в рамках принципа «Ноль проблем с соседями». Турецкая Республика стремится разрешить или минимизировать все имеющиеся противоречия. При этом она осознает, что многолетние проблемы региона не могут решится в краткосрочной перспективе.
«Ноль проблем» – это самый обсуждаемый принцип новой внешнеполитической концепции Турции среди академического сообщества и зарубежных политиков. Подобная риторика может расцениваться как идеалистическая и далекая от реальной политики. Кроме того, некоторые эксперты, например профессор университета Сабанджи Ахмет Эвин, считают, что заинтересованность в решении чужих конфликтов может поставить под угрозу собственные стратегические расчеты Турции. Эвин отмечает, что Турция является актором во всех трех регионах, окружающих ее, и рассматривается странами каждого из этих регионов как неотъемлемая часть данного региона. Вследствие экономического и военного потенциалов соседние страны видят в Турции региональную державу, которая будет защищать интересы именно их региона, а не коллективные интересы. Таким образом, столкновение интересов других международных игроком может стать препятствием на пути к новой внешней политики Турции.
За последние десять лет возросло количество внешнеполитических инициатив Анкары. В конце 1990-х гг., например, греко-турецкие, армянотурецкие или сирийско-турецкие отношения переживали кризис. В XXI в. Турция предприняла ряд шагов в сторону налаживания двусторонних отношений со многими странами. Очевидно, что такому развороту к соседям способствовали неудачи на Западе, главным образом в сфере европейской интеграции, в поддержку которой ранее с энтузиазмом выступала ПСР.
Предвестником внешнеполитических изменений в контексте отношений с соседними государствами стал шаг навстречу Сирии. После нескольких десятков лет напряженных отношений, вызванных в основном поддержкой режимом Асада вооруженных курдских сепаратистов, а также притязаниями на турецкую область Хатай, Анкара решила пойти на сближение с Дамаском. Точкой отсчета в процессе нормализации турецкосирийских отношений является 1998 г., еще до прихода к власти ПСР. В этом году произошла эскалация напряженности в двусторонних отношениях.
Причина заключалась в активизации боевиков Рабочей партии Курдистана, которые, как считали в Анкаре, укрывались на территории Сирии. Однако в том же 1998 г. после нескольких попыток сторонам удалось выйти на дипломатическое решение. Анкара и Дамаск подписали Аданское соглашение. В соответствии с этим соглашением на сирийской территории были закрыты несколько баз и тренировочных лагерей РПК, блокированы счета ее функционеров, что вызвало позитивную реакцию в турецких общественных, политических и деловых кругах. Первые ростки дала приграничная торговля. Было принято решение о разминировании приграничной полосы. Кроме того, впервые за пять десятилетий Анкара и Дамаск упростили переход границы для жителей приграничных районов. Это произвело неизгладимый положительный эффект. Пошло на убыль акцентирование обеими сторонами внимания на территориальной проблеме (ранее Сирия на всех официальных картах включала Хатай в свои границы), а также на сложном вопросе распределения водных ресурсов. Приграничная дипломатия дала ощутимый толчок контактам на межгосударственном уровне. Страны подписали целый ряд документов, которые в короткий срок составили договорно-правовую базу их отношений163 . В начале января 2004 г. сирийский президент Башар Асад впервые после завоевания Сирией независимости посетил с официальным визитом Турцию. В 2005 г. состоялся визит турецкого президента Ахмета Недждета Сезера в сирийскую столицу. Кроме того, в 2007 г. Сирия стала первым арабским государством, которое подписало с Турцией Соглашение о создании зоны свободной торговли 164 . Кульминацией процесса урегулирования отношений можно считать тот факт, что Анкара стала главным посредником в организации нового раунда мирных переговоров между Сирией и Израилем в 2007 г.
Успех в нормализации отношений с Сирией дал импульс аналогичным шагам в отношении «недружественных» соседних стран. С Ираком Турция продолжила следовать многовекторному внешнеполитическому курсу, основанному на принципе «нулевых проблем с соседями». В 2003 г., в разгар подготовки Вашингтона к силовой акции против Ирака, Анкара начала активную челночную дипломатию в регионе, целью которой являлось урегулирование иракской проблемы политическими средствами. В диалог были включены Сирия, Иордания, Египет, Саудовская Аравия, Ирак, а также Иран. Был организован ряд встреч на уровне министров иностранных дел и председателей парламентов этих стран, посвященные совместному поиску решения иракской проблемы. По инициативе Турции созывались форумы соседних с Ираком стран. По итогам работы Стамбульского форума 2005 г. было принято совместное Коммюнике, в котором единогласно поддержаны четыре основных принципа послевоенного обустройства Ирака: сохранение территориальной целостности Ирака, укрепление и расширение роли ООН в этом процессе, обеспечение безопасности на иракской границе и совместная борьба с международным терроризмом, а также взаимодействие стран-соседей в оказании помощи в организации и становлении иракской службы безопасности. Особую значимость третьего пункта Коммюнике отметил в своем выступлении в то время еще вице-премьер Абдуллах Гюль, что дало основания экспертам, с одной стороны, говорить о сохраняющихся расхождениях Анкары и Вашингтона по вопросу о степени и формах привлечения ООН к процессу иракского урегулирования, а с другой – сделать вывод о возрастающей поддержке соседних с Ираком стран самостоятельной турецкой политики, а значит, об укреплении позиций Турции в регионе. Также Турция начала активную деятельность по налаживанию межконфессиональных отношений в послевоенном Ираке. Признаком нового подхода можно считать и решение Анкары наладить диалог с властями Северного Ирака.
К 2010 г. непростые греко-турецкие отношения характеризовались такими заметными явлениями как интенсификация межгосударственных контактов и создание Совета по стратегическому сотрудничеству высшего уровня. Попытки двух соседних государств снизить остроту исторических противоречий продолжились и в 2011 г. В своей статье под названием «Новая парадигма турецко-греческих отношений в меняющейся стратегической обстановке» 165 А. Давутоглу предложил отказаться от ряда устоявшихся стереотипов взаимного восприятия. По мнению главы турецкого МИДа, препятствия на пути развития турецко-греческих отношений создают такие стереотипы, как восприятие двух стран в качестве форпостов соответственно Востока и Запада, ислама и христианства, что привело к противопоставлению двух народов друг другу в процессе создания национальных государств.
Турция и Греция, по словам Давутоглу, – ключевые государства, расположенные в точке пересечения Балканского и Ближневосточного регионов Они могут стать пионерами новой формы сотрудничества и создания зоны процветания в Средиземноморье. В связи с этим Давутоглу определил основы новой парадигмы турецко-греческих отношений:
1. Общее понимание истории ради будущего: общее историческое наследие Турции и Греции исключают искусственное отнесение истории двух государств к восточному или западному миру.
2. Образец межконфессионального диалога: Турция и Греция могут стать примером межконфессионального диалога в глобальном масштабе.
3. Новое понимание «соседства»: достижение максимального уровня сотрудничества, $соответствующего провозглашенной Турцией внешнеполитической стратегии «ноль проблем с соседями».
4. Урегулирование нерешенных проблем в Эгейском море.
5. Выработка совместных инициатив в рамках Европейского союза, Средиземноморского союза, Организации черноморского экономического сотрудничества.

Принцип «ноль проблем с соседями» и стремление Турции к усилению своих позиций в соседних регионах способствуют разработке новых подходов к турецко-греческим отношениям. Однако болезненной точкой турецко-греческих отношений остается Кипр с непризнанной Турецкой Республикой Северного Кипра в северной части острова. Периодически обостряется полемика по эгейской проблематике: вопросы раздела шельфа, воздушных и морских границ между двумя странами вызывают напряженные дискуссии. Греция утверждает, что в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву она имеет право расширить свои территориальные воды на 12 морских миль, против чего возражает Турция, не ратифицировавшая конвенцию. Кроме того, Греция регулярно обвиняет Турцию в том, что турецкие военные самолеты и суда нарушают воздушное и морское пространство Греции. Попытки нормализации турецко-греческих отношений продолжаются с переменным успехом уже более десяти лет: с тех пор, как был пережит кризис, связанный с задержанием лидера Рабочей партии Курдистана А. Оджалана в греческом посольстве в Кении. Прежде всего, потепление в отношениях выразилось в оживлении торгово-экономических контактов: за период с 2000 по 2010 гг. объем торгового оборота между Турцией и Грецией увеличился с 870 млн. до 3 млрд. долларов.
Эксперты не ожидают, что урегулирование накопившихся противоречий и сближение подчас диаметрально противоположных позиций может произойти достаточно скоро. Однако очевидно, что теоретические построения играют свою роль, решая задачу по формированию психологической атмосферы, в которой возможно поддержание и развитие диалога.
Начавшийся с приходом ПСР диалог между Арменией и Турцией, казалось бы, способствовал развитию двусторонних отношений в области политики и экономики. Например, в 2003 г. Турция открыла свое воздушное пространство для рейсов между Ереваном и Стамбулом в одностороннем порядке. В 2005 г. Эрдоган написал письмо президенту Армении Роберту Кочаряну, в котором предложил создать группу армянских и турецких историков для обсуждения вопроса геноцида, рассматривая этот шаг как новый способ урегулирования двусторонних отношений. Однако внешнеполитические инициативы по отношению к Армении все еще носят ограниченный характер. Они также усугубляются проблемами в двусторонних отношениях между Арменией и Азербайджаном.
Шаги, предпринятые Анкарой по отношению к Греции, Кипру, Армении или Сирии в представлении турецкого руководства – это победы новой внешнеполитической доктрины Турции на международной арене. Однако многие проблемы до сих пор остались нерешенными, теория не всегда может быть реализована на практике. Неспособность Турции полностью нормализовать отношения с этими странами свидетельствуют о наличие оборотной стороны политики «ноль проблем с соседями». Вместе с тем Ахмед Давутоглу в интервью телеканалу NTV сказал, что причина напряженности, наблюдаемой в последнее время в отношениях с Арменией и Сирией после того, как официальная Анкара объявила о политике «ноль проблем с соседями», вытекает из политики самих этих стран 170 . По его словам, политика «ноль проблем с соседями» не означает, что Турция останется равнодушной к происходящему в регионе и не будет предпринимать мер для защиты своей безопасности.
По сути, изначально принцип «ноль проблем с соседями» отражал ориентацию Турции на максимальное сотрудничество с соседними государствами. Однако вскоре несбыточная цель полного отсутствия проблем с соседями была трансформирована профессором Давутоглу в иную плоскость – Турция попыталась выполнять не только роль посредника в переговорах, но и приняла на себя мирорегулирующую функцию. Иными словами, Турция стала сталкивать и мирить акторов, воздействовать на повестку дня в целом ряде регионов, брать на себя ответственность за решение важнейших вопросов с учетом своих интересов. В связи с этим Абдулла Гюль заметил: «Вопросы, имеющие большое значение в сегодняшнем мире, ставят Турцию в довольно выгодное положение». Так Турция выступала посредником в миротворческом процессе в рамках арабоизраильского конфликта на сирийско-израильском треке. Анкара поддерживала отношения с Израилем даже в годы его жесткой конфронтации с арабским миром. До 2008 г. Анкара, расширяя контакты с арабскими странами и не сужая таковые с Израилем, боролась за укрепление собственного авторитета. Однако под влиянием премьер-министра Эрдогана позиция страны по отношению к Израилю претерпела изменения. В силу ли личных амбиций и суждений, по причине ли необходимости расширения контактов с арабскими странами или ради борьбы за голоса избирателей премьер Турции стал позволять себе жесткие, критические, а порой и чрезмерно несдержанные высказывания в отношении Израиля. В историю уже прочно вошла перепалка Эрдогана и Переса на саммите в Давосе.

«Арабская весна», очевидным следствием которой стала незавершенная пока трансформация не только политических режимов, но также региональной подсистемы международных отношений на Ближнем Востоке, открыла перед Турцией возможность более активного участия в формировании нового порядка в регионе. С одной стороны, можно говорить об успехах турецкой внешней политики в ходе «Арабской весны», об усилении влияния и популярности Турции в регионе. В статье, помещенной в журнале «Тайм», отмечается, что премьер-министр Эрдоган как во внутренней политике, так и в региональной всегда следовал своему собственному пути, и указывается, что Турция превращается в модель для многих стран, где происходит «арабская весна».
С другой стороны, для Турции не все так просто в свете происходящего на Ближнем Востоке. По мнению заместителя председателя турецкого Центра международных отношений и стратегического анализа доктора Дж. Явуза, турецкая политика «ноль проблем с соседями» полностью обанкротилась. И, кроме того, «Турция начала приобретать врагов в лице соседей, вследствие чего страна входит в 2012 г. с тяжелыми потерями».
Влиятельные на Ближнем Востоке политические фигуры начали обвинять Анкару «во вмешательстве во внутренние дела других государств», называя это неприемлемым. Например, в интервью с Уолл-Стрит Джорнал премьер-министр Ирака Нури аль-Малики заявил, что «Турция, поддерживая в Ираке некоторые политические фигуры и блоки, вмешивается в наши внутренние дела».
Президент Турции А. Гюль на встрече с представителями турецкого дипломатического корпуса в Анкаре в конце декабря 2011 г. заявил следующее: «Мы никогда не сталкивались ранее с такими важными событиями, как в течение этого года». Таким образом, 2011 г. стал для Турции одним из наиболее деятельных и трудных с точки зрения внешней политики. Изменения в арабском мире предоставили Турции возможность усилить свою активность и влияние в регионе. Появление на улицах арабских стран турецких флагов и портретов Эрдогана стало живым примером завоеванной Турцией популярности. Однако Анкаре пришлось столкнуться с рядом трудностей. Серьезные потрясения не соответствовали целям и ожиданиям «нуля проблем с соседями», напряженность присутствовала в отношениях с Сирией, Ираком, Ираном, углубился кризис с Израилем, новые разногласия проявились в отношениях с руководством Южного Кипра после начала поисков нефти и газа в Восточном Средиземноморье. Отношения с ЕС оставались заблокированными, испортились отношения с Францией из-за законопроекта об отрицании геноцида армян.
Определенные вопросы вызывает двойственная политика Турции в отношении стран «арабской весны». Протестное движение поставило Турцию перед дилеммой, говорит Соли Озель, эксперт по Ближнему Востоку из стамбульского университета Кадыр-Хаз. Анкара теряется, кого ей поддерживать: демократические движения или тех, кто их подавляет. Например, с одной стороны, Анкара заявляет о необходимости защиты сирийских граждан, терпящих притеснения со стороны руководства страны, но при этом не обращает внимания на ситуацию в Бахрейне, где беспорядки длились еще с 2011 г. и в результате были подавлены армией Саудовской Аравии. Власти Анкары перешли на сторону протестующих против режима БААС. Одним из требований Турции стал уход в отставку Башара Асада. Такие действия турецкого руководства в отношении Сирии обострили ее отношения с Ираном, руководство которого в свою очередь также предупредило Турцию, что в случае вооруженного вмешательства Турции в Сирию Иран не останется в стороне и предпримет ответные действия.
Также Анкара поддержала НАТО, а точнее не выразила недовольства в проведении атак позиций Каддафи, однако была в числе тех, кто хотел решения ливийской проблемы путем переговоров. Как заметил эксперт Института Ближнего Востока И.С. Берг: «Турция балансирует между национальным эгоизмом и хозяйственными интересами».
Одной из ключевых причиной, по которой Турция постепенно начинает отступать от принципа «ноль проблем с соседями», это разногласия с США. Не стоит забывать, что Турция остается членом НАТО и главным союзником США на Ближнем Востоке. Переориентация внешнеполитических приоритетов Турции Ахметом Давутоглу с Запада на Восток привела к временному недопониманию между Анкарой и официальным Вашингтоном. В определениях американских экспертов Турция стала фигурировать как «потерянный союзник». К этому стоит добавить что США, ввязавшиеся за последние годы в войны в Ираке и Афганистане, а также занятые борьбой с терроризмом, сталкиваются с нехваткой ресурсов для проведения политических действий на Ближнем Востоке. Следовательно, Америка не может начать очередной конфликт, развязав военные действия в Сирии или Иране. Но остаться в стороне и тем самым ослабить свое мировое лидерство она тоже не может. В свою очередь, Турция жаждущая расширить свое влияние в ближневосточном регионе не прочь получить такого сильного союзника как США. Такой союз взаимовыгоден. Получается, что Турция меняет свою стратегию во избежание конфликта с более мощной державой. Анкара становится союзником США по проекту реализации Большого Ближнего Востока, тем самым разрывая прежние отношения со своими партнерами в лице правящих элит региона. Для того, чтобы быть мировой державой в классическом смысле этого слова, турецкой внешней политике не хватает ресурсов, а также воли. Пока получается парадокс – на мировом уровне Турция ведет себя как держава мирового уровня, но входящая в иерархию США и зависящая от их политического и военного ресурсов.